Не многие цвета вызывают столь полярные оценки — от восторженно–романтических до снобистского фырканья в адрес «стиля Барби». Ласкающие слух растительно–плодовые названия цветов — все эти розовые, лиловые, малиновые, — обозначают не что иное, как различные по тепло–холодности и оптической чистоте сильно высветленные оттенки фиолетового. В этом и коренится их своеобразная двусмысленность, поскольку фиолетовый рассматривается как смесь красного и синего.

Как фиолетовый, так и его светлые тона как бы соединяют в себе символизируемые красным и синим полярные начала — жар и холод, энергию и покой, страсть и невозмутимость. Именно эта внутренняя двойственность так раздражает одних и привлекает других. Психологам известно, что цвета розово–сиреневой гаммы чаще предпочитаются личностями скорее эмоциональными, чем рациональными; людьми, склонными к романтическому восприятию жизни, нуждающимися в задушевных отношениях, мечтателями и мистиками — то есть всеми теми, кто сквозь оболочку обыденности чувствует или хочет чувствовать что–то еще. Очень любят эту гамму большинство детей, причем как раз за внутреннюю таинственность, фантазийность, сказочность (с возрастом у многих эта любовь проходит).

Вспомним, что сами растения, давшие названия этим краскам, в старой поэзии являлись эротическими символами (роза, «лилея»), нередко оставаясь ими и в современной культуре («ягода–малина»). Не случайно пурпурный цвет в геральдике обозначается астрономическим символом Венеры. Эротизм розово–лиловой гаммы часто дополняется нежными, бархатистыми фактурами. Не исключая, в принципе, возможности применения в интерьере и блестящих гладких поверхностей таких колеров, заметим все же, что матовость в сочетании с розовыми воспринимается куда как более органично и естественно. Это касается и окраски стен, и обивки мебели, и фактуры обоев.

Ласковые и нежные, «цвета цветов» требуют очень бережного обращения при их аранжировке. Художники рекомендуют работать на сочетании этих красок с другими сильно разбеленными. Вполне возможно использование цветового контраста (но при обязательном исключении светового) — например, бледно–розовый и с ним какой–нибудь очень светлый холодный. Беспроигрышным сочетанием издавна было и остается «розовый плюс белый», причем эти два цвета без помощи каких–либо других могут «держать» целый интерьер — от архитектурно–конструктивных элементов до мелких аксессуаров.

Наиболее подходящим для них является, конечно, дневной свет и галогенные лампы. Вечернее и утреннее освещение, а также лампы накаливания резко сместят акценты в теплую сторону спектра, и персиковый тон обоев станет скорее абрикосовым (что, в общем–то, неплохо), а вот рафинированный прохладно–сиреневый может запросто приблизиться к серо–буро–малиновому. Что же касается ламп, дающих заведомо холодный свет, то сиреневые и лиловые станут под ними просто синевато–серыми, а о прочих тонах останется только вспоминать: как хороши, как свежи были розовые...

Каким–то особым выраженным действием на человека описанная цветовая гамма не обладает. Большинство людей в таких интерьерах чувствуют себя вполне комфортно, хотя возможен эффект релаксации и некоторой умственной рассредоточенности. Эти цвета и их сочетания вполне применимы для спален, гостиных, столовых, детских. Но — внимание: все сказанное ни в коем случае не относится к очень интенсивным, насыщенным лиловым и малиновым, и особенно — к их оптической основе — чистому фиолетовому цвету, который по силе воздействия на человека может быть сравним только с красным или черным.

Даже не очень длительное пребывание среди фиолетовых стен или обильных драпировок утомляет и зрение, и психику, действует угнетающе. Это объясняется не только уже упомянутой внутренней эмоциональной двойственностью цвета, но и его крайней позицией в спектре — физическим родством с уже невидимыми, но очень биологически активными излучениями. Если же использовать насыщенные пурпурные, лиловые и фиолетовые в меру, как акцентные цвета, решая в них лишь отдельные элементы интерьера — будь то орнаменты, плафоны или предметы мебели, то они вполне могут эффектно украсить любое помещение, включая и детскую, и рабочий кабинет. Правда, в помещении после этого иногда появляется нечто неуловимое, что заставляет хозяина то вспоминать брюсовские «фиолетовые руки на эмалевой стене», то напевать меланхолические песни про сиреневый туман и сны о чем–то большем.